когда из больницы пришло сообщение, что раненому лучше, у Билли свалился камень с плеч. Он страшно боялся ар..
Женщина в белом подтверждает эти сведения с улыбкой человека, которому известно все. Можно подумать, она знает мельчайшие подробности моей жизни. Я несколько раздраженно говорю ей об этом...
Настоящий телеспектакль. Рядом за щитом от ветра пожилая пара с радиоприемником, так они прямо испугались. А Джилиан только посмеялась...
Вы читаете «Герой нашего времени», страница 81 (прочитано 100%)
Белинский Виссарион Григорьевич
В "Предисловии" к журналу Печорина автор, между прочим, говорит:
Я поместил в этой книге только то, что относилось к пребыванию Печорина
на Кавказе. В моих руках осталась еще толстая тетрадь, где он рассказывает
всю жизнь свою. Когда-нибудь и она явится на суд света, но теперь я не могу
взять на себя эту ответственность.
Благодарим автора за приятное обещание, но сомневаемся, чтоб он его
выполнил: мы крепко убеждены, что он навсегда расстался с своим Печориным. В
этом убеждении утверждает нас признание Гете, который говорит в своих
записках, что, написав "Вертера", бывшего плодом тяжелого состояния его
духа, он освободился от него и был так далек от героя своего романа, что ему
смешно было видеть, как сходила от него с ума пылкая молодежь... Такова
благородная природа поэта, собственною силою своею вырывается он из всякого
момента ограниченности и летит к новым, живым явлениям мира, в полное славы
творенье... Объектируя собственное страдание, он освобождается от него;
переводя на поэтические звуки диссонансы духа своего, он снова входит в
родную ему сферу вечной гармонии... Если же г. Лермонтов и выполнит свое
обещание, то мы уверены, что он представит уже не старого и знакомого нам, о
котором он уже все сказал, а совершенно нового Печорина, о котором еще можно
много сказать. Может быть, он покажет его нам исправившимся, признавшим
законы нравственности, но, верно, уж не в утешение, а в пущее огорчение
моралистов: может быть, он заставит его признать разумность и блаженство
жизни, но для того, чтобы увериться, что это не для него, что он много
утратил сил в ужасной борьбе, ожесточился в ней и не может сделать
разумность и блаженство своим достоянием... А может быть и то: он сделает
его и причастником радостной жизни, торжествующим победителем над злым
гением жизни... Но то или другое, а во всяком случае искупление будет
совершено через одну из тех женщин. - существованию которых Печорин так
упрямо не хотел верить, основываясь не на своем внутреннем созерцании, а на
бедных опытах своей жизни... Так сделал и Пушкин с своим Онегиным:
отвергнутая им женщина воскресила его из смертного усыпления для прекрасной
жизни, но не для того, чтобы дать ему счастие, а для того, чтобы наказать
его не неверие в таинство любви и жизни и в достоинство женщины...
Примечания
Впервые - "Отечественные записки", 1840, т. X, Ќ 6, отд. V; т. XI, Ќ 7,
отд. V.
1 Псевдоним А. К. Жуковского.
2 Псевдоним И. П. Клюшникова.
3 Строки из баллады Ф. Шиллера "Торжество победителей" (перевод В. А.
Жуковского).
4 "Айвенго".
5 Слова из "Песни" Ю. А. Нелединского-Мелецкого.
6 Перевод М. Вронченко.
7 Белинский цитирует "Сцены из Фауста" А. С. Пушкина.
8 "Евгений Онегин", гл. 8, строфа XXVII.
9 "Евгений Онегин", гл. 8, строфа IX.
10 "Евгений Онегин", гл. 7, строфа XXII.
11 Булгарин.
12 "Евгений Онегин", гл. 7, строфа XXIV.
13 "Евгений Онегин", гл. 8, строфа VIII.
14 "Евгений Онегин", гл. 2, строфа П.
15 "Дума" М. Ю. Лермонтова.
... Да, в нашей литературе до сих пор продолжается гоголевский период — а ведь уж двадцать лет прошло со времени появления "Ревизора", двадцать пять лет с появления "Вечеров на хуторе близ Диканьки" — прежде в такой промежуток сменялись два-три направления. Ныне господствует одно и то же, и мы не знаем, скоро ли мы будем в состоянии сказать: "начался для русской литературы новый период".
Из этого ясно видим, что в настоящее время нельзя начинать критических статей так, как начинали их в глубокой древности,— размышлениями о том, что едва мы успеваем привыкнуть к имени писателя, делающего своими сочинениями новую эпоху в развитии нашей литературы, как уже является другой, с произведениями, которых содержание еще глубже, которых форма еще самостоятельнее и совершеннее,— в этом отношении нельзя не согласиться, что настоящее не похоже на прошедшее.
Чему же надобно приписать такое различие? Почему гоголевский период продолжается такое число лет, какого в прежнее время было достаточно для смены двух или трех периодов? Быть может, сфера гоголевских идей так глубока и обширна, что нужно слишком много времени для полной разработки их литературою, для усвоения их обществом,— условия, от которых, конечно, зависит дальнейшее литературное развитие, потому что, только поглотив и переварив предложенную пищу, можно алкать новой, только совершенно обеспечив себе пользование тем, что уже приобретено, должно искать новых приобретений,— быть может, наше самосознание еще вполне занято разработкою гоголевского содержания, не предчувствует ничего другого, не стремится ни к чему более полному и глубокому? Или пора было бы явиться в нашей литературе новому направлению, но оно не является вследствие каких-нибудь посторонних обстоятельств? Предлагая последний вопрос, мы тем самым даем повод думать, что считаем справедливым отвечать на него утвердительно; а говоря: "да, пора было бы начаться новому периоду в русской литературе", мы тем самым ставим себе два новые вопроса: в чем же должны состоять отличительные свойства нового направления, которое возникнет и отчасти хотя еще слабо, нерешительно, уже возникает из гоголевского направления?..
