"Кирпичом по загривку". 39. "Как думаешь, навернется, так сразу и кранты, а?" 40...
Никто не знал, когда и как Она сокрылась. Лишь рыбак Той ночью слышал конский топот, Казачью речь и женский шепот, И утром след осьми подков Был виден на росе лугов...
.. Помолимся же вместе о том, чтобы всем сердцем в нее поверить. 6 июля 1904 г. Годы проходят!..
Вы читаете «Общее значение слова литература», страница 1 (прочитано 0%)
Белинский Виссарион Григорьевич
В. Г. Белинский. Собрание сочинений в трех томах. Т. II
ОГИЗ, ГИХЛ, М., 1948
Под общей редакцией Ф. М. Головешченко
Прежде, нежели приступим к изложению истории русской литературы, определим общее значение слова "литература", чтобы потом можно было яснее показать, каким образом и до какой степени русская литература соответствует значению литературы вообще.
Многие придают совершенно одинаковое значение словам: "словесность", "письменность", "литература" и употребляют их без разбору. Другие, по принципу пуризма, вовсе не хотят употреблять иностранного слова "литература", думая, что его значение вполне выражается русскими словами: "словесность" и "письменность". Пуристы хотели бы совершенно изгнать из употребления слово "литература", как иностранное и притом лишнее в русском языке. Но их усилия остаются бесплодными. Слово существует: стало быть, оно необходимо, и его не может заменить собою никакое другое слово, потому что в языке не может существовать двух слов, совершенно равносильных и тождественных в выражении одного и того же понятия. Если "словесностию" можно заменить "литературу", то книжное и несколько тяжелое слово "словесник" не может заменить собою слова "литератор". Все говорят и пишут: "литературный журнал", "литературная газета", но никто, под опасением быть или непонятым, или смешным, не скажет: "словесный журнал", "словесная газета". Равным образом можно сказать: "человек есть словесное (в смысле одаренного словом) животное", но нельзя сказать: "человек есть литературное животное". Из этого видно, что ни "словесность" не может совершенно заменить собою "литературы", ни "литература" - "словесности": оба эти слова равно необходимы, потому что, несмотря на их родственность, есть резкий оттенок в сущности выражаемых ими понятий.
Впрочем, требовать, чтобы три эти слова: "словесность", "письменность" и "литература", никогда не употреблялись одно вместо другого, -- значило бы впасть в педантизм, тем более, что эти слова иногда действительно сходятся между собою в значении. Но как, с другой стороны, они часто расходятся в оттенках общего им всем значения, то и странно было бы не определить этой разницы и не воспользоваться ею как средством к большей определительности и ясности в понятиях. Во всех европейских языках употребляется только одно слово -- "литература" для выражения понятия, выражаемого по-русски тремя словами -- "словесность", "письменность" и "литература": тем лучше для нас! Значит: в этом отношении наш язык богаче других. Надобно же пользоваться этим богатством.
Письменность и литература прежде всего относятся к словесности, как вид к роду. Понятие, выражаемое словесностию, гораздо общее, нежели понятия, выражаемые письменностию и литературою: в обширном смысле, словесность заключает в себе и письменность и литературу, как ее же собственные проявления.
... Оно произносится и в чертогах и в
хижинах, в светлых покоях богачей и в тесных рабочих комнатах, в отдалении
от родного крова и близ домашнего очага, под воинской палаткой и под шалашом
промышленника, на суше и на море, старыми и молодыми людьми, семейными и
одинокими, счастливыми, которых оно радует, и несчастными, которых
утешает...
Целый мир им завоеван: его победы прочней побед Наполеонов и Цезарей.
Каждый день, как волны во время прилива, прибывают новые его подданные - и с
каждым днем шире и шире становятся эти людские волны. Ни один образ не вырос
так в последние сто лет, как образ Шекспира, - и не будет конца его росту.
Сколько в эти сто лет явилось изданий, переводов, на скольких различных
языках, сколько художников, живописцев, музыкантов, ваятелей воплощали его
типы, вдохновлялись ими! Сколько их еще видится впереди! Сколько грядущих
поколений, сколько племен, теперь еще едва известных, сколько наречий, быть
может, едва лепечущих теперь, - примкнут к торжественному шествию его
славы! Мы празднуем его трехсотлетнюю годовщину; но мы уже ныне с
уверенностью можем предсказать праздник его тысячелетия. Да; подобно своему
единственному сопернику, величайшему поэту древнего мира, Гомеру, который,
доживая свое третье тысячелетие, весь сияет блеском бессмертной молодости и
неувядаемой силы, величайший поет нового мира создан для вечности - и будет
жить вечно!
Мы, русские, празднуем память Шекспира, и мы имеем право ее
праздновать...
