«Дурацкий колпак»

   
   В.Г. Белинский. Полное собрание сочинений в 13 томах. Том третий
   Статьи и рецензии 1839-1840. Пятидесятилетний дядюшка
   Издательство Академии Наук СССР, Москва, 1953
   
   6. Дурацкий колпак. Санкт-Петербург. 1838. В типографии Неймана и комп. Три части: III -- 35, IV -- 19, V -- 25 (8). С эпиграфами -- при III части:
   Cette ardeur sainte du coeur, cette aspiration infinie de l'intelligence, qui font qu'un homme est im homme...
   Pour un homme, vierge de coeur, la femme est une religion. {*}
   ...Верю я в предназначенье!..
   {* Этот священный жар сердца, это бесконечное стремление ума, которые делают человека человеком...
   Для мужчины с девственным сердцем женщина -- это религия. (Франц.) -- Ред.}
   
   При IV части:
   
   -- Qui es-tu toi?
   -- Un homme, seigneur!
   -- Qu'est ce que tu sais faire?
   -- Je sais n'etre pas au dessous de ce que je parais; servir celui qui aura confience de moi; aimer ceux qui sont honnetes; me hattre quand je ne peux pas faire autrement, et je ne mange pas de huitres... {*}
   -- There take, thy coxcomb!
   Shakespeare {**}
   {* -- Кто ты такой?
   -- Я человек, господин!
   -- Что ты умеешь делать.
   -- Я умею не быть ниже того, чем кажусь; служить тому, кто будет мне доверять; любить тех, кто честен; драться, когда я не могу поступить иначе, и я не ем устриц... (Франц.) -- Ред.
   ** -- Возьми свой дурацкий колпак! Шекспир. (Англ.) -- Ред.
   
   При V части:
   Il у avait tant do vie dans се fragment do yie!.. {*}1
   {* В этом отрывке жизни -- столько жизни!.. (Франц.) -- Ред.}
   
   "Дурацкий колпак" -- не новость в нашей литературе: он начат давно, помещался отрывками в журналах еще двадцатых годов; первые три главы его изданы прежде, а мы, признаемся, не помним их.2 Прочтя последние три главы пожалели, что не имеем первых двух под рукою. Признаемся, мы не видим в произведении г. Филимонова глубокой, основной идеи и еще тем менее художественной отделки: мы видим в нем приятную поэтическую болтовню -- не больше; но в этой болтовне так много истинного чувства, игры ума какой-то сердечной иронии,-- что мы боимся судить слегка, чтоб не быть к нему несправедливым. В этих трех частях поэтической болтовни местами попадается и прозаическая болтовня как, например, вся XXIV глава, в которой автор доказывает стихами, впрочем, а не прозою, что должно писать щастие, а не счастие, т.