«Москва. Три песни Владимира Филимонова»

   В.Г. Белинский. Полное собрание сочинений в 13 томах. Том девятый
   Статьи и рецензии 1845--1846
   Издательство Академии Наук СССР, Москва, 1955
   
   15. Москва. Три песни Владимира Филимонова. Санкт-Петербург. 1845. В тип. Штаба Отдельного корпуса внутренней стражи. В 16-ю д. л., 75 стр.1
   
   В "Метеоре" г. Филимонов является поэтом в духе нашего времени: стишки его плохи, очень плохи, но видно, что они написаны в 1845 году от Р. Х. В Москве г. Филимонов является певцом в смысле воспевателя, в духе блаженной памяти классической эпохи нашей литературы.2 Впрочем, у него своя совершенно оригинальная манера петь и воспевать. Он посвятил прославлению Москвы три песни: первая заключает в себе жестокую, иногда довольно грязную брань на Москву; вторая песня поправляет ошибку первой и, не жалея груди, изо всех сил надувается в похвалах Москве. Третья песня -- вывод из двух крайностей, общий дифирамб, нечто вроде хора, составленного из русских песенников. По логике г. Филимонова, это значит и хвалить и петь. Вот несколько образчиков его сатирической соли:
   
   Иной балованный москвич,
   Давно былых времян придворный,
   Встав в полдень, до ночи изволил ногти стричь,
   Чулок натягивал (на что?) узорный.
   Те звезды чванливо носили на плащах,
   В камзолах красных, в позументах,
   С раззолоченными ключами на спинах
   Ходили в огород; езжали в баню в лентах.
   . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
   Вот с длинным поездом, с конями заводными
   И с скороходами и с верховыми,
   С музыкой впереди и с певчими в конце,
   В мундире с шляпою плюмажной
   И с трубкою во рту, на борзом жеребце
   Великий муж, дородством важный,
   Днем в городе езжал с Тверской к Москве-реке,
   Как чванливый паша в своем пашалыке;
   А дома тешился престранною игрушкой:
   Он, сидя у ворот, прохожих бил хлопушкой;
   В пылу неистовых страстей,
   В гостиной, вкруг жены, за день перед родами,
   Водил все бешеных коней
   И хлопал по полу бичами.
   Жил молодец в дому большом;
   Тот слуг карнал карательною стрижкой,
   В замену их имян, дарованных с крестом,
   Зывал то "Фрыгой", то "Самцыжкой";
   Порой с углом на короля
   То Кузьку ставил, то Маврушу
   И на живую часто душу
   Выменивал борзого кобеля.