... В десяти шагах
сидели в траве два выскочившие из ржи зайца. Они сидели спокойно и с
юмористическим любопытством глядели на меня. Как будто им было смешно, что и
я надеюсь проникнуть в ту тайну, которую сами они и все кругом прекрасно
знают. При моем движении зайцы переглянулись и, не спеша, несколькими
большими, мягкими прыжками, бесшумно отбежали к кустам ракитника; там они
снова сели и, шевеля ушами, продолжали поглядывать на меня.
- О-го-го-го-го-ооо! - глухо донесся из-за ржи крик Лизара.
Я откликнулся. Зайцы снялись и стали удаляться неуклюже-легкими
прыжками. Меж кустов долго еще мелькали их рыжие горбатые спины и длинные
уши. Я вышел на дорогу.
Мы поехали дальше. Солнце село, из лощин потянуло влажным холодком.
- Хорошо бы теперь чайку попить, - сказал я.
- Ну что ж! Вот приедем в Якоревку, и попьешь чайку, - ответил Лизар. -
Ты, значит, чайку попьешь, отдохнешь, я походом коней покормлю, а там с
холодочком и поедем дальше.
- А далеко до Якоревки?
Лизар удивился.
- До Якоревки-то? Да вон она!
Над рожью серели соломенные крыши деревни. Лизар встрепенулся и сильнее
задергал вожжами. Мы въехали в узкую, уже потемневшую улицу, заросшую
ветлами. Избы, как вообще в этих краях, были очень высокие, с окнами венцов
на пятнадцать - двадцать от земли.
Лизар подъехал к избе. Около нее на суке ивы висели веревочные качели.
На высоком крылечке никого не было, в окнах было темно. Лизар остановил
лошадей, задумчиво поглядел на качели и крикнул:
- Эй, кума Агафья! Нельзя ли на качелях позыбаться у тебя? Горазд
качели хороши!
На крыльцо вышла баба, прямая и худая, с сухим, строгим лицом.
- Кого говоришь? - спросила она.
- Самоварчик барину надобен, проезжающему... Будь здорова!
Баба внимательно оглядела меня с ног до головы.
- Здравствуйте... Сейчас сами отпили, можно наставить, - медленно
ответила она. - Дунька! - позвала она так, как будто Дунька стояла рядом с
нею. - Подложи шишек в самовар!.. Сейчас готов будет тебе.
Из сеней выглянула девушка с широким лицом и бойкими глазами под
черными бровями...
|
